— С Лизой Чалкиной, что ли? У которой беременность четыре месяца? Слышала, на родительском собрании говорили.
— Ну и что ты об этом думаешь?
— Рановато, конечно. Хотя в прежние годы считалось, что пятнадцать лет самый возраст невест. Она девочка крупная, развитая. Ромео и Джульетта вон в четырнадцать лет влюбились и даже обвенчались. Надеюсь, вы не стали на нее пальцем показывать?
— Я нет, а наши все ее осуждают. Вся школа знает о ее позоре. Она уже на уроки перестала ходить от стыда — все классы бегают на нее смотреть.
— Стыдно должно быть им, а не ей. С ней случилось несчастье. Или, наоборот, счастье. Но это только ее касается и того парня. Если беременность больше четырех месяцев, надо рожать. Иначе на всю жизнь можно лишиться радости иметь ребенка. Не знаю, как там обернется, но взрослые должны ей помочь. К сожалению, я не заметила у учителей готовности помочь девочке. Только предупредили нас, чтобы за вами лучше присматривали. Чтобы больше подобное не повторялось.
— Мамочка, она теперь не будет учиться в школе? Ее исключат, да?
— Да, в очной школе девушке, имеющей ребенка, учиться почему-то не разрешается. Придется ей перейти в вечернюю школу. Но там учат только тех, кто работает. А кто ж ее возьмет на работу в таком положении? Ситуация сложная — даже не знаю, что тут можно посоветовать.
— Мама, говорят, ее парень в другой школе учится, в десятом классе. Чуть ли не отличник. Его родители во всем Лизу обвиняют. Мол, если бы она не захотела, ничего бы не было.
— Но если бы он не захотел, тоже ничего бы не было. Почему же они только ее обвиняют? Это чистой воды ханжество. Сыночка стремятся выгородить.
— Ну да. Он же почти отличник — на химфак в университет собирается. Победитель городской олимпиады по химии.
— Вот поэтому они так себя и ведут. Боятся, что ребенок будет ему помехой в учебе. А о том, что это их родной внук, не думают. Просто, бессердечные люди — его родители!
Через три дня, придя с работы, Ольга с ужасом увидела рыдающую Лену. Ей никогда еще не приходилось видеть, чтобы дочь так горько плакала.
— Доченька, что случилось? — присев перед девочкой, дрожащим голосом спросила она. — Не плачь, родная, я с тобой — мы вместе с любой бедой справимся.
— Мама, они отравились. Лиза насмерть. А его пытаются спасти. Но говорят, весь пищевод сожжен — все равно калекой на всю жизнь останется. Он же был влюблен в химию, знал, чего и сколько надо выпить, чтобы умереть. Мамочка, какой ужас! Как мне их жалко! Лизочку завтра будут хоронить. Я думала, уроки отменят, чтобы мы могли ее проводить на кладбище. Нет, ничего подобного. Но мы все договорились, что на уроки не пойдем − все седьмые классы. Всех же не исключат? Но даже если и исключат, все равно пойдем.
— Видишь, Лена, как надо бережно относиться к людям в такой ситуации. Представляешь, какой мрак был у них на душе, когда они на такое решались. Значит, им не к кому было обратиться за поддержкой. Наверно, все от них отвернулись. Бедные ребятки! Доченька, запомни: дороже жизни нет ничего. Ничего! Нет и не может быть причины лишать себя жизни. Это страшный грех! Помни, какая бы беда с тобой ни случилась, — не дай, Бог, конечно! — у тебя есть мама, которая тебе всегда поможет. Во всем.
— Я знаю, мамочка. — Леночка вытерла слезы. — Как ты думаешь, мы правильно решили? Может быть, родителям Лизочки будет немножко легче, если они нас всех там увидят?
— Вряд ли им будет легче. Им теперь всю жизнь себя казнить, что не поддержали дочь в ее беде. И родителям того мальчика. Но вы решили правильно. Я сейчас схожу в школу. Думаю, директор, да и учителя еще не разошлись − раз такое несчастье. Попробую их убедить в вашей правоте. Никита Сергеевич вроде добрый человек и грамотный педагог — он должен понять.
Как Ольга и предполагала, все учителя были на месте, пребывая в крайне подавленном состоянии. Никто из них не ожидал такого трагического исхода. Они считали, что поступают правильно, осуждая легкомысленную ученицу — чтобы другим было неповадно. Но что влюбленные могут пойти на такую крайнюю форму протеста, им и в голову не приходило. Молча выслушали они Ольгу. Заверили, что никто детей наказывать не будет. Более того, Никита Сергеевич пообещал сам пойти с ними на кладбище и у гроба девочки попросить у нее прощения.
Случившееся надолго выбило ребят из колеи. Все они как-то сразу повзрослели. Понадобилось немало времени, чтобы учебный процесс вошел в привычное русло. Главный вывод, сделанный ребятами из этой истории — не подталкивай падающего, не руби сплеча. Беда может случиться с каждым, а человека в беде надо прежде всего пожалеть и поддержать.
Ирочку Соколову родители перевели в другую школу. Но она частенько приходила к концу уроков, чтобы хоть издали увидеть Сашу Оленина, и, прячась за деревьями, высматривала его.
После несчастья с Лизой ребята перестали осуждать Ирочку и стали ее жалеть. А за верность своей, еще детсадовской, любви — даже уважать. Уже никому не приходило в голову насмешничать над ней. И однажды Лена с облегчением увидела, как Саша Оленин отделился от группы ребят, подошел к Ирочке и, взяв у нее портфель, пошел рядом.
Спасибо за комментарий, Валентина Николаевна. Эта правдивая история произошла в 45 школе города Ростова-на-Дону в пору моей молодости. Я тогда так рыдала, что не могла стоять. Фамилию погибшей девочки Ирочки Туржанской я дала моей героине Ольге.
0
[